Книга: Том 22. На всю жизнь

…— Но ты вернешься, Джонни?

— Да, да, конечно.

“Солнышко” остается доигрывать партию в шахматы с самим господином Вилькангом, прямым, как струна, стариком, с лицом типичного английского лорда.

— M-lle, может быть, потанцует еще? — говорит он с почтительной любезностью, провожая нас с мамой-Нэлли до передней.

— Ах! Нет, нет! — искренно восклицаю я. — Мне хочется домой.

Он удивленно приподнимает брови. Я, кажется, опять сделала бестактность. Не следовало этого говорить. Большой Джон беззвучно смеется.

— Ах, — говорю я с отчаянием, — сегодня у меня был неудачный дебют. Воображаю, что скажет моя голубушка мама; я, кажется, ее осрамила.

Ведь несомненно эта противная марионетка Молли, которая сразу почему-то возненавидела меня, доложила маме и про дикую скачку с Большим Джоном, и про фейерверк, и про грязное платье.

Но мама-Нэлли не хочет огорчить меня и, прижимая к себе мою руку, шепчет так, чтобы не услышал Большой Джон, шагающий по другую сторону дороги:

— Надо тебе, Лидочка, отучиться от некоторых привычек. В тебе много мальчишеского. Ты ведь взрослая барышня. Надо больше следить за собою.

— Правда, мама-Нэлли, правда! Я сама это сознаю. Ах, почему я в самом деле барышня, а не юноша-мальчуган?!

Эту мою мысль я высказываю громко. Большой Джон смеется.

— Тогда мы бы сели на корабль, русалочка, и объехали полмира.

— Целый мир, — поправляю я его.

Что это?! Едва мы успеваем отойти от фабрики, обведенной гирляндой цветных фонариков, как позади нас слышны громкие крики:

— Джон! Вернись! Джон! Мистер Джон! Сэр, вернитесь! Несчастье!

Крики на трех языках: русском, французском и английском.

Мы вздрагиваем и останавливаемся посреди дороги.

Белая ночь сияет расплывчатым светом. К нам приближаются светлые и темные фигуры. Впереди — девичьи; я узнаю их сразу: это Елена, Алиса, Молли, Лиза и Кетти.

— Джон, несчастье! Твой маленький слуга сбежал.

— Что?

— Левка сбежал. Его нигде нет. Ни в саду, ни в доме. Прислуга искала всюду, не нашла.

Джон медленно провел руко…