Книга: Седое золото

…— На меня?

— На тебя, Николай Иванов, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения!

Прибалдел Ник знатно: “Вот оно как оказывается! Наверняка, тогда в камере Бочкин и не спал вовсе, подслушал всё, что я Сизому и Вырвиглазу рассказал, да и доложил по инстанции. Поверили, выходит? Почему так легко поверили? Или заранее знали?”

Налил ещё коньячку, махнул рюмашку единым махом, краем глаза отметив, что капитан свою рюмку только пригубил.

— Да, — Курчавый утвердительно кивнул. — Знали мы о твоём появлении. Есть в Кремле человек один, знающий. Понимаешь, по-настоящему — знающий! Кто, что? Не спрашивай, не отвечу. Я сошка мелкая в этом деле, что велят — то и делаю, что разрешают — то и говорю. Вот так. А тот человек, если с тобой познакомиться захочет, повстречаться, то непременно это сделает. Когда нужным сочтёт.

Закурил Ник очередную папироску и честно своим непониманием поделился:

— Если вы знали — из какого времени я сюда прибыл, то почему так бездарно используете? В Магадан загнали зачем-то, сейчас на Чукотку сватаете. Золото? Да бросьте, настоящее золото — это информация! Вы и меня должны рассматривать — сугубо в качестве источника информации. Бесценного источника информации — о будущем! Ну что, разве я не прав?

— Абсолютно ты не прав. — Капитан скорчил кислую физиономию. — Нулевой ты источник информации. Пшик один, а не источник. Забыл, что ли, что все твои песенки-анекдоты оттуда — здесь никто запомнить не может? А эти буровые коронки? Только ты их мог изготовить. А другие нет. Знаешь почему? Да вот эти чертежи твои: ты их видишь в нормальном виде, а для всех остальных — это просто значки непонятные, линии кривые, нарисованные беспорядочно. Я же с токарями заводскими разговаривал тогда. “Детские рисунки, — говорят. — И цифры нет ни одной”.

— Не может быть такого! — возмутился Ник. Что-что, а чертежи у него всегда на загляденье получались, по всем правилам оформленные.

— А ты вон там, на стеллаже, возьми лист бумаги и карандаш, — предложил Курчавый. — Да и…