Книга: Гроза в Безначалье

…– Утопила! – богиня рыдала уже взахлеб, самозабвенно, и сквозь причитания пробивалось:

– У-у-утопила!.. своими руками в себя макала! Выла, а топила… только не всех! Последненького муж из рук вырва-а-ал!

Бледный Словоблуд встал, хрустнув коленями, доковылял до уснувшего под колонной малыша и долго смотрел на него.

Губы кусал.

– Суры-асуры! – наконец просипел родовой жрец Индры. – Который?

Как ни странно, и Ганга, и Ушанас прекрасно поняли смысл вопроса.

– Говорю ж: последненький! – мать рек, текущая в трех мирах, красными от слез глазами глядела на старика и спящего ребенка. – Младшенький!..

Дитя причмокнуло во сне и хихикнуло чуть слышно: видно, рыбка снилась, с хвостом…

– Ты что, Словоблуд? – тихо начал Ушанас, и от скрежета, который рождало горло старца, на душе становилось тоскливо. – Забыл, кто у Благих восьмой? Дьяус, кто же еще!

И через минуту встал рядом с Брихасом.

Обоим жрецам не надо было напоминать, кто такой Дьяус, последний из Восьмерки Благих.

Благих всегда было Восемь. Но сегодня это были одни боги, завтра другие; отвернешься – а они уже опять местами поменялись! Лишь Дьяус, шустрый божок без определенного рода занятий (по небесной голубизне числился или по солнечным зайчикам?) оставался в числе Благих при любых перестановках.

Вроде шута-пустосмеха, кому есть место у подножия престола любого раджи.

Одно смущало Брихаса, Наставника богов: он не помнил себя без Дьяуса. Вот и получалось, что сур-весельчак будет постарше Словоблуда; да и одного ли Словоблуда? Как-то Варуна-Водоворот резко окоротил братца Вишну, когда Опекун смеялся над Дьяусом. Дескать, амрита на губах не обсохла, Упендра! – а шут-Дьяус, когда я еще…

И не договорил.

Махнул на глубину, и поминай как звали!

Только и удалось позже выяснить Словоблуду, что странное имечко Дьяус происходит то ли от полузабытого мудреца Дьявола, медитирующего в кромешной тьме, то ли от Деуса-Безликого, которого определяли одним словом: “Неправильно!”

В смысле, как ни определи – неправильно!

И…